Почему лингвисты вводят новые слова вопреки закону?

Недавно разразился очередной спор между учителями и родителями школьников по поводу написания словоформ «қыркүйек» – «қыргүйек». В последние дни в соцсетях появились десятки постов о казахском названии сентября. Поводом стали школьные тетради и учебники, где привычный вариант заменяют на «қыргүйек». На этот «словесный конфликт» даже отреагировали в руководстве страны, а министр просвещения отметила, что сама по-прежнему пишет «қыркүйек», но призвала дождаться решения ученых.

              СЕНТЯБРЬСКИЙ «СЛОВЕСНЫЙ КОНФЛИКТ»

В учебниках по казахскому языку слово «сентябрь» написано как қыргүйек – с буквой «г» согласно новым правилам, которые введены сравнительно недавно. Это правило коснулось также слов шегара и көгөніс, которые привыкли писать через «к». Лингвисты заявили, что новые орфограммы были введены из-за того, чтобы данные слова фонетически писались так, как и слышались. 

И, согласно официальному Орфографическому словарю казахского языка (последняя редакция Института языкознания им. А. Байтурсынулы была в 2013 году), правильным вариантом признано написание через букву «г» – қыргүйек. Этому правилу следуют школьные учебники и учителя, которые исправляют букву «к» на «г» в тетрадях учеников.

Однако время показало, что эксперимент не удался, поскольку многие выступили против такого написания. Как бы признавая свою ошибку, в свое время из-за этого спора лингвисты даже пришли к мнению: при внедрении латинской графики написание этих трех слов снова будет через букву «к».

По версии лингвистов, вариант «қыргүйек» объясняется законами орфоэпии (произношения) и сингармонизма. При слиянии слов қыр (степь/возвышенность) и күйек (случка скота) глухая «к» в устной речи естественным образом переходит в звонкую «г». Подобные изменения происходят в словах қолғап (қол+қап), Ботагөз (бота+көз) и т.д.

Однако большинство граждан, а также многие государственные ведомства по привычке пишут қыркүйек (через «к»). Этот вариант десятилетиями использовался в советских и постсоветских словарях (начиная с 1963 года). Общественность и даже некоторые министры признают, что пишут через «к», так как их так учили в школе.

И таких примеров много, однако лишь малое количество из них проходит через сито общественного анализа, как вышеприведенные слова. По этой причине необходимо выносить такие проблемы на суд общественности, чтобы эксперты, пользователи социальных сетей совместно с лингвистами пришли к общим выводам по будущему написанию тех или иных слов.

Из-за того, что этот спор ежегодно разгорается в обществе и вызывает путаницу (в школах требуют «қыргүйек», а на городских вывесках и в СМИ пишут «қыркүйек»), в ситуацию вмешалось руководство страны.

Было официально объявлено, что в Казахстане начинается разработка нового академического Орфографического словаря, который должен поставить окончательную точку в написании спорных слов (таких как қыркүйек/қыргүйек, шекара/шегара, көкөніс/көгөніс) и привести стандарты к единому знаменателю.

        ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ ЗАКОН ЛИНГВИСТИКИ

Ведь эта большая проблема – «пестрота» казахского языка, отсутствие нормы. В казахском языке немало слов, которые пишутся в двух-трех вариантах. Один пишет «журналшы», другой – «журналист», кто-то пишет «шекара», другой – «шегара», «рақмет» – «рахмет» – «рақымет», «көгөніс» – «көкөніс», «велосипед» – «белесепет» и т.д. 

Эту языковую «пестроту» создали сами лингвисты. Например, все привычно использовали слово «рахмет», которое в какое-то время заменили на «рақмет», а кто-то решил, что точное воспроизведение слова – это форма «рақымет».

Введение новых словоформ в академические словари на основании лишь незначительных фонетических отличий (вроде қыргүйек вместо қыркүйек, шегара вместо шекара, көгөніс вместо көкөніс) – это чисто казахское «ноу-хау».

Например, в русском языке есть масса слов, которые пишутся и произносятся по-разному (вода – вада, корова – карова, сделать – зделать, творог – тварок, друг – друк и т.д.), не говоря о таких многочисленных случаях в английском языке. И никто не вводит из-за этого лингвистического явления новые слова в орфографические словари.

Потому что есть фундаментальный закон лингвистики: орфография (как пишется) и орфоэпия (как произносится) практически никогда не совпадают на 100%. Для этого существуют разные типы словарей. То, как слово пишется, фиксирует орфографический словарь. А то, как оно реально произносится [каро́ва] или [тваро́к] – фиксирует орфоэпический словарь (словарь произношения).

Получается, наши лингвисты вводят новые слова вопреки лингвистическому закону?!

Недавно в Астане произошли аналогичный случай, когда стали менять уже введенные новые слова. В сентябре этого года жители столицы обратили внимание на название станции ЛРТ «Ұлттық музей», на обозначение «соңғы станса» («конечная станция»). В частности, высказывалось мнение, что вместо слова «станса» корректнее использовать «бекет», «мұражай» вместо «музей». 

А в CTS сослались на данные сайта Termincom.kz, где указано, что в 2014 году ряд терминов был изменен в соответствии с международными стандартами. В числе приведенных терминов указана пара «мұражай – музей». По поводу термина «станса» в CTS уже сослались на Закон РК «О железнодорожном транспорте», а также на нормативные правовые акты в сфере железнодорожной инфраструктуры, где термин «станса»/«станция» используется как обозначение объекта транспортной системы.

          ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА ЯЗЫКА – РУСИЗМЫ 

В последнее время наши лингвистические организации порой не выполняют свою прямую обязанность по изучению заимствований и введению новых терминов и слов. Вместо этого они создают орфографические дубликаты уже существующих слов.

В итоге за 35 лет так и не была решена главная проблема казахского языка: обилие необоснованных русизмов и нехватка устоявшейся национальной терминологии. Да, за это время часть русских слов заменили казахскими аналогами и ввели новые термины, но это лишь капля в море.

Достаточно просмотреть, к примеру, Орфографический словарь казахского языка 2013 года. На буквы «в», «ё», «ф», «ц», «ч», «щ», «э», «ю», «я» – все слова написаны по правилам русской орфографии! На буквы «г», «б», «д», «и», «к», «л», «п», «р», «х» – много русских слов. Эти слова заметно «подтачивают» язык. 

Речь идет о словах из русского языка, которые проникают в разговорную речь без какой-либо адаптации и вытесняют исконную лексику. Перспективы их замены почти не обсуждаются на экспертном уровне. Остается открытым вопрос, почему эта языковая проблема до сих пор не получила глубокого и всестороннего анализа со стороны лингвистов.

В советский период казахский язык подвергся сильной русификации в области заимствований. Если до языковой реформы 1940 года иностранные названия адаптировались под казахскую фонетику (например, Варшава произносилась как Баршау, Норвегия – как Норбек, а Швеция – как Шібет), то после перехода на кириллицу было предписано писать и произносить международные топонимы строго в русской транскрипции. 

В итоге большинство названий стран, пришедших через русский язык (особенно европейских), сохраняют свое написание: Норвегия, Швеция, Франция, Италия, Испания, Канада, Голландия и т.д. Исключение составляют некоторые названия, которые адаптированы под фонетику казахского языка, например, Ресей, Жапония, Түркия, Қытай, Америка Құрама Штаттары и др. 

Вообще, в вопросе о русских заимствованиях нет иного пути, кроме приведения их в соответствие с казахской орфоэпией на основе «уменьшенного» алфавита. В противном случае почти всё останется по-прежнему. Да, вводятся новые казахские слова и термины, но основная масса заимствований остается без изменений: не только термины, но и «обычные» слова из русского языка – такие как «ванна», «люстра», «чемодан», «подъезд», «велосипед» и другие – пишутся в русской орфографии.

Современные школьники уже говорят: сынып (класс), ұшақ (самолет), тікұшақ (вертолет), орамжапырақ (капуста) и т.д. В то же время иноязычные слова адаптируются по-разному: одни подчиняются законам казахского языка – например, нөмір (номер), сома (сумма), нөл (ноль), в то время как другие сохраняют исходную форму – цифра, фигура, циркуль и т.д.

Фундаментальные проблемы языка были впервые выявлены и частично решены Ахметом Байтурсыновым: фонемная (знаковая) система языка и ее реформирование, принципы заимствования, перевода терминов, обучения языку и др. Введенные А. Байтурсыновым казахские лингвистические термины до сих пор используются в казахском языкознании. Кстати, ученый не стремился перевести абсолютно всё. Возможное решение проблемы терминологии – свести количество заимствований к разумному минимуму, чтобы уменьшить избыточную нагрузку на язык.

Основатель казахского языкознания Ахмет Байтурсынов в свое время учил: «В отсутствие в казахском языке подобного рода слов (терминов), заимствовать таковые из родственных казахскому языков. Это делается по тем соображением, что: 1) большинство слов родственных языков хотя и не имеют общих форм, но имеют общие корни, следовательно, они и для понимания легче, и для слуха, и для выговора не так чужды, как слово неродственного языка; 2) тюркские народности имели и имеют постоянное общение между собою, а потому большинство слов одного языка, без наличия общих корней, может быть знакомо представителям другого языка». 

А ныне новые технологии диктуют необходимость обращаться за новыми терминами к европейским языкам, прежде всего к английскому. Это позволит либо привести заимствования из русского языка в соответствие с казахской фонетикой для их дальнейшего использования, либо брать термины напрямую из первоисточника. Например, слово «эвфемизм» пришло из русского языка, хотя должно быть производным от греческого euphémia (благозвучие), желательно без нехарактерного для казахского языка суффикса «-изм». Ещё один путь – подбор переводного аналога из казахского или родственного языка.

Дастан ЕЛДЕС,

Қазақ үні