Не «новое государство», а наследник Великой Степи – кыргызский эксперт о проекте Конституции РК

15 марта в Казахстане пройдёт республиканский референдум по проекту новой Конституции, инициированной Президентом Касым-Жомартом Токаевым. За оценкой обновлённой версии Основного закона мы обратились к доктору юридических наук, профессору, заслуженному юристу Кыргызской Республики и автору научно-практического комментария к Конституции Кыргызстана Кайрату Осмоналиеву. 

По мнению эксперта, важным элементом проекта стал историко-цивилизационный акцент в преамбуле. Упоминания об «исконной казахской земле» и «тысячелетней истории Великой Степи» означают, что Казахстан позиционируется не как новое государство после распада СССР, а как продолжение исторической цивилизации Великой Степи.

Почему президент Токаев инициировал конституционную реформу именно сейчас, что меняют в системе власти новые институты и как конституционные новшества соотносятся с политическим опытом соседей по региону – в интервью с экспертом. 

- Кайрат Медербекович, как вы считаете, почему Казахстану именно сейчас понадобилась новая Конституция? Какие задачи, на ваш взгляд, Касым-Жомарт Токаев стремится решить этой реформой?

- С точки зрения сравнительного конституционализма, Казахстан переходит в последние годы от суперпрезидентской модели к «сбалансированной президентской республике с доминирующим президентом». Этот переход осуществляется в рамках конституционной реформы, инициированной Президентом Касым-Жомартом Токаевым и поддержанной на республиканском референдуме 2022 года в Казахстане. Как известно, триггером стали события января 2022 года, проявившиеся в форме массовых протестов и беспорядков, которые выявили кризис социального доверия, дисбаланс между ветвями власти и чрезмерную концентрацию полномочий у президента, а также конфликт элит внутри политической системы. Проводимая сейчас реформа стала ответом на запрос на перезагрузку политической модели и снижение напряжённости в обществе. 

Представляется, что в нынешних турбулентных геополитических условиях для Казахстана важно продемонстрировать субъектность, укрепить институциональную устойчивость, показать международным партнёрам движение в сторону правового государства. При этом решаются одновременно несколько стратегических задач, в первую очередь это консолидация власти после кризиса и переформатирование президентской модели без её демонтажа. Это позволит повысить политическую легитимность и создать управляемую многопартийность.

- В преамбуле проекта впервые звучат формулировки об «исконной казахской земле» и «тысячелетней истории Великой Степи». Насколько важен этот исторический акцент и что он может означать для государственной политики?

- Историко-цивилизационный акцент в преамбуле — это не просто стилистическое изменение, а важный политико-правовой сигнал. Как известно, в конституционализме преамбула выполняет функцию идеологического и ценностного ориентира государства, поэтому появление формулировок об «исконной казахской земле» и «тысячелетней истории Великой Степи» имеет стратегическое значение. 

В новой Конституции Казахстана государство обосновывает своё существование не только суверенитетом 1991 года, а исторической непрерывностью казахской государственности. То есть Казахстан позиционируется не как «новое государство после распада СССР», а как продолжение исторической цивилизации Великой Степи.

Выражение об «исконной земле» фактически означает, что территория Казахстана рассматривается как исторически обусловленное пространство казахской государственности. Это мягкий, но понятный сигнал во внешнеполитическом измерении. 

Таким образом, исторический акцент в преамбуле — это попытка решить более глубокую задачу, чем институциональная реформа, а именно по новому представить символические основания казахстанской государственности и перевести её легитимность из постсоветской в историко-цивилизационную плоскость. Новая Конституция будет выполнять не только правовую, но и более выраженную нациестроительную функцию.

- Одно из ключевых предложений — переход к однопалатному Парламенту–Курултаю. Что это может изменить в системе власти Казахстана? Видите ли вы здесь параллели с политическим опытом Кыргызстана и других стран региона?

- Идея перехода к однопалатному Парламенту–Курултаю — это не просто организационная реформа, а изменение логики представительства и баланса власти. Очевидно, что переход к однопалатному Парламенту означает упрощение законодательного процесса, так как законодательная процедура становится быстрее и политически транспарентнее.

Термин «Курултай» имеет историко-символическое значение в тюркской политической традиции — это собрание знати, племенных лидеров, представителей элит. Использование этого термина означает возвращение к традиционному символическому коду и усиление национально-исторического компонента государственности, что в целом придаст реформе дополнительную культурную легитимацию. Но многое зависит от того, как будет формироваться новый Курултай, останутся ли квоты и сохранится ли президентское назначение части состава.

В Кыргызстане, как известно, в 2010–2020 годах функционировала парламентско-президентская модель. Однопалатность усиливала партийную конкуренцию, приводила к коалиционным правительствам, но также к нестабильности. В Узбекистане сохраняется двухпалатная модель, но при сильной президентской власти. В Таджикистане двухпалатность не препятствует доминированию президента. Можно сказать, что в условиях доминирующей президентской модели однопалатность чаще упрощает вертикаль власти. Если депутаты избираются на конкурентной основе при усилении партийной системы и парламент получает реальные контрольные функции, то однопалатность способствует политической конкуренции. Как показывает опыт, в президентских республиках однопалатность часто усиливает доминирование главы государства, а не ослабляет его.

- Как вы оцениваете идею введения института вице-президента в Казахстане? Какую модель власти в целом, на ваш взгляд, формирует президент Токаев этими изменениями?

- Институт вице-президента уже существовал в начале 1990-х годов и был упразднён с принятием Конституции в 1995 году. В Кыргызстане институт вице-президента примерно в тот же период был около трех лет. Думаю, упразднение этого института в наших странах было связано с возможными рисками появления «двойного центра легитимности».

В регионе Центральной Азии вице-президентство не является устойчивой традицией. В Узбекистане институт вице-президента отсутствует — преемственность обеспечивается через Сенат. Нет должности вице-президента и в Таджикистане. В Туркменистане доминирует модель концентрации власти без институционального «второго лица». В Кыргызстане также нет института вице-президента.

В Казахстане, скорее всего, формируется модель централизованной президентской республики с усиленной институциональной страховкой преемственности через введение должности вице-президента. Если такая инициатива будет реализована, она не обязательно означает переход к дуалистической исполнительной власти.

- В проекте усиливаются гарантии прав граждан, отдельно упоминаются права в цифровой среде и так называемое «правило Миранды». Насколько эти нормы выглядят современными по меркам Центральной Азии?

- Усиление гарантий прав человека, закрепление прав в цифровой среде и прямое упоминание «правила Миранды» по меркам Центральной Азии выглядят достаточно прогрессивно, но их значение зависит от механизма реализации.

Напомним, что под «правилом Миранды» понимается обязанность разъяснять задержанному его права (право на защитника, право хранить молчание и т. д.). Исторически этот стандарт связан с решением Верховного суда США по делу Miranda v. Arizona. Если «правило Миранды» закрепляется на уровне Конституции, это означает повышение статуса процессуальных гарантий, усиление принципа презумпции невиновности и введение дополнительного барьера против произвольного задержания. В странах Центральной Азии такие формулы чаще закреплены в уголовно-процессуальном законодательстве. В этом смысле Казахстан делает шаг к более детализированному конституционному регулированию прав личности.

Для Центральной Азии закрепление прав в цифровом пространстве представляет собой сравнительно новую тенденцию. В большинстве стран региона цифровые гарантии развиваются в отраслевом законодательстве, но редко формулируются в конституционном тексте как самостоятельный блок. Данное нововведение говорит о стремлении Казахстана позиционировать себя как государство с модернизированной правовой системой, учитывающей цифровую трансформацию.

По тексту нормы выглядят современными и опережающими региональную практику. Если рассматривать шире, Казахстан пытается перейти от постсоветской декларации прав к более процедурно защищённой модели правового государства.

- Президент Казахстана делает акцент на образовании, науке, культуре и инновациях как конституционных приоритетах. Можно ли говорить, что страна делает ставку на развитие человеческого капитала? Как это выглядит в сравнении с соседними государствами?

- Акцент на образовании, науке, культуре и инновациях в конституционном тексте — это не просто социальная декларация, а сигнал о стратегической модели развития. Да, в целом можно говорить о попытке институционально закрепить ставку на человеческий капитал как ключевой ресурс долгосрочной модернизации. В политическом плане это соответствует концепции «Справедливого Казахстана», продвигаемой Касым-Жомартом Токаевым.

В Кыргызстане образование и наука также признаются приоритетами, есть стремление быть институционально подготовленным для развития инновационной экономики. В Узбекистане проводится активная реформа высшего образования, можно сказать, прагматичный модернизационный курс, сопоставимый с казахстанским. В Таджикистане заметен приоритет безопасности и социальной устойчивости. 

Казахстан демонстрирует последовательную попытку в Центральной Азии институционально закрепить курс на развитие человеческого капитала. Однако решающим будет не конституционный текст, а способность превратить образовательный приоритет в долгосрочную государственную стратегию.

- Касым-Жомарт Токаев подчёркивает, что любые изменения в Конституцию должны приниматься только через референдум. Как вы оцениваете такой подход и сам процесс подготовки проекта новой Конституции в Казахстане?

- Идея закрепить обязательность референдума для конституционных изменений — прогрессивна с точки зрения теории народного суверенитета. Подход, при котором изменения в Конституцию выносятся исключительно на референдум, имеет двойственную природу: он одновременно усиливает формальную легитимность и повышает политическую ответственность власти за содержание реформ.

Можно сказать, что референдум является источником высшей легитимности. В этом смысле позиция Президента Касым-Жомарта Токаева выглядит институционально корректной. Сама по себе референдумная модель — не исключение для региона Центральной Азии. Ее реальная ценность определяется степенью открытости политической конкуренции, глубиной общественного участия в подготовке проекта изменений и дополнений в Конституцию и, в целом, многое зависит от политической практики.