Вся проблема в обрусевших казахах

0
1694

Смагул ЕЛУБАЙ, писатель: 


Многие наши собратья забыли о том, кто они и откуда

«Письмо 138» с требованием лишить русский язык статуса официального до сих пор широко обсуждается в отечественной прессе. В бесчисленных дискуссиях казахстанское общество, по сути, раскололось надвое: одна часть поддерживает подписантов, другая выступает против. Казахский писатель Смагул Елубай, автор известной трилогии «Одинокая юрта», в разговоре с нашим корреспондентом не только объясняет причины того, почему он подписал это письмо, но и делится своим видением сложившейся в стране языковой ситуации.

История развивается
по спирали

– Смагул-ага, в чем, на ваш взгляд, заключается корень проблемы?
– Сегодняшняя языковая ситуация имеет глубоко исторические корни. В 30-е годы прошлого века, когда Казахстаном правил Филипп Голощекин (по определению его друга Свердлова – мизантроп), мы потеряли 2,5 миллиона человек (в том числе 250 тыс. русских) мерт­выми, а живыми (откочевавшими, или, попросту говоря, беженцами) – порядка двух миллионов. Я сам потомок тех казахов, которые бежали в то время в Туркмению. В 21-22-е годы от большевистского насилья мы также недосчитались более 1,5 миллиона. То есть за какие-то 10 лет Казахстан потерял почти 4 миллиона человек мертвыми. Была страшная трагедия, которую организовали горе-большевики во главе с палачом Голощекиным. О нем как о человеконенавистнике хорошо написал в своей удивительной книге «Хроника великого джута» Валерий Михайлов, мой русский друг. После голодомора 20-30-х казахи стали меньшинством на своей исторической родине. В годы сталинских репрессий порядка 70 тысяч лучших представителей казахской интеллигенции подверглись репрессиям – они были либо расстреляны, либо отправлены на длительные сроки в лагеря.
Потом Казахстан под лозунгом освоения целинных и залежных земель заселили более двух миллионов славян. Процент казахов стал еще меньше. А ведь в досоветский период они являлись самым крупным народом Средней Азии. По данным переписи населения Российской империи 1897 года, киргизов было около 300 тысяч, столько же туркмен и таджиков, узбеков вместе с сартами – полтора миллиона, а казахов – более 4 миллионов человек. Не будь тех адских голодоморов, казахов нынче насчитывалось бы более 40 миллионов. И не было бы никаких языковых проблем.
Затем начались десятилетия конформистской интеллигенции, особенно той ее части, которая составляла партийную верхушку. Это были годы больших предательств. Интеллигенция боялись жупела национализма. Руководство республики было готово следовать любому лозунгу ЦК КПСС. Скажут сверху: стань безбожником – станут, прикажут закрыть национальные школы – закроют, велят забыть родной язык – забудут. Шла политика манкуртизации казахов. Недаром Айтматов в своем известном романе выбрал манкуртом не киргиза, а этнического казаха. Узбеки смеются над казахами до сих пор: «Хочешь стать русским, тогда сначала становись казахом». К слову, в годы конформистской казахской интеллигенции за тридцатилетний период было закрыто 700 казахских школ. Это статистика. Казахи лишились религии (то есть стали безбожниками) и стали массово пить – так же, как народы Сибири. Это было выгодно коммунистам. Пьяному народу не нужно национальное достоинство, ему только выпивку подавай. Имперская идеология обрусения малых народов, которую проводила советская государственная машина, привела к исчезновению 99 языков таких народов. Тоже статистика. И казахский язык был на очереди.

Безъязыкие

– Насколько серьезна эта проблема?
– Как же быть теперь обрусевшим казахам? Например, таким был покойный профессор Нурболат Масанов, который заявил как-то на всю страну: «Дайте спокойно умереть этому языку!». Значит, язык его родителей казался ему опасным, и он встал на тропу войны против него. Но на этом наши некоторые обрусевшие братья не остановились. Они стали находить всякого рода причины, поводы, дабы не допустить главенства казахского языка в Казахстане. То казахские школы слабые, то язык несовременный и т.д. и т.п. Работала машина дезинформации русскоязычного населения, чтобы отпугнуть его от всего казахского. Чисто имперская политика советского периода. А истина выглядит несколько иначе. Недавно аким Алматы Ахметжан Есимов озвучил статистику последних лет. Доля учеников казахских школ среди 800 обладателей призов международных научных олимпиад составляет около 70 процентов. Это же о чем-то говорит. Не прекращаются нападки на казахский язык, особенно со стороны обрусевших казахов: мол этот язык такой-сякой. Великий русский фольклорист 19 века Ф.В.Радлов, который владел им лучше, чем наши обрусевшие, писал: «Я считаю великими три языка из всего числа мировых языков – это русский, французский и казахский». Читаю, например, отрывки из вашей недавней беседы с Ауэзханом Кодаром: «Ведь если на казахском языке будет написана великая книга или будет снят какой-то колоссальный фильм, то язык начнут изучать хотя бы для того, чтобы прочитать и посмотреть эти творения в оригинале». Боже мой, о чем он говорит? Разве у казахов не было ни одной великой книги? Не говоря уж об Абае, Мухтаре Ауэзове, произведения десятков классиков казахской литературы стояли на книжных полках тогда, когда казахи миллионами обрусели во второй половине 20 века.
Но я считаю, что даже наличие великой книги не изменит психологию некоторых русскоязычных казахов. Как говорит Ауэзхан, они будут как суровые экзаменаторы ждать, когда эти казахи (дистанциируя себя от собственного народа) напишут великую книгу, а обрусевшие в это время со своей великодержавной высоты должны вершить суд, изрекая: «Эй, вы там, напишите великую книгу на казахском , а мы подождем и посмотрим, надо нам становиться казахами или нет». То есть по этой логике все решает лишь будущий великий роман. Но я сомневаюсь в искренности этого заявления. Боюсь, что и после очередной великой книги они, наши горе-обрусевшие потребуют еще что-нибудь великое. Обрусевшие ничем не хотят обременить себя. Выступая защитниками русскоязычных под лозунгом интернационализма, они фактически защищают свой совковый манкуртизм, хотят продлить эпоху манкуртиады в Казахстане до бесконечности. Это тупиковый путь. Это не путь независимого Казахстана. Это продолжение пути советского бесправного, полуколониального Казахстана.
«Мы пытаемся сохранить стабильность», – говорит далее Кодар. Простите, а кто не пытается ее сохранить? Так что советует нам Ауэзхан? Молчать? Допустим, что в России миллионы русских забыли свой язык. Что, русская интеллигенция будет молчать?
Никто не собирается нарушать покой в республике. В том числе и Мухтар Шаханов, возглавляющий наше национал-патриотическое дви­же­ние. Мы говорим о том, что нельзя загонять проблему вовнутрь. Нельзя ее тянуть как резину на 20 лет. Или на 30 лет. Загнанная вовнутрь проблема когда-нибудь взорвется… Мы не хотим этого. Этого никто не хочет. Значит, все мы вместе должны решать эту проблему вовремя, не запуская как болезнь.

В поисках
исторической
справедливости

– Некоторые из 138 человек отказались от своих подписей, другие по-разному объясняют, почему они поставили их. Можете ли вы внятно объяснить, почему вы поставили под этим документом свой «автограф»?
– Да, я выступил за то, чтобы из Закона о языке был убран пункт, в котором русский язык приравнен к государственному. Ведь на самом деле, этот пункт вводит людей в заблуждение. Оказывает им медвежью услугу. Человек, который прочтет закон, скорее всего, подумает: «Мне не нужно учить казахский язык, мне достаточно русского – это подтверждено и на законодательном уровне». Почти 20 прошедших бесплодно лет на этом пути – четкое тому подтверждение. Слово «наравне» я бы заменил словом «при необходимости». Это не ущемляет русский язык. Он и так является государственным языком России. Ему ничто не грозит. Этот великий и могучий после 70-летнего единоличного господства в Казахстане наконец-то должен великодушно уступить свое место младшему брату – казахскому, прошедшему десятилетия унижения на своей же исторической родине. Такой должна быть историческая справедливость.
Если даже это произойдет, все равно никто не собирается отказываться от русского языка. Потому что он стал частью нашей культуры. Почти у всех нацпатриотов второй после родного – русский язык. Тот же Мухтар Шаханов в свое время написал одну книгу на русском. Это ли не подтверждение его интернационализма на деле? А наши горе-обрусевшие, ссылаясь на конституционное равенство русского с государственным, за 20 лет даже не научились здороваться по-казахски… или просто этого не хотят. Мы это видим каждый день. И это бесит любого патриотически настроенного казаха. В идеале русскоязычные должны владеть и своим родным языком, и государственным. Такой паритет, безусловно, станет проявлением интернационализма на деле. Почему русскоязычные поднимают хай-вай, когда дело касается лишь знания второго языка? Ведь нацпатриоты говорят на двух языках. Спрашивается, кто националист? Кто интернационалист? Если бы все русскоязычные владели двумя основными языками республики, языковая проблема отпала бы сама собой.
Теперь вдумайтесь, какая часть населения является детонатором языковой нестабильности? Если бы не наша лень, мы бы давно говорили на двух языках. 20 лет или вся жизнь в Казахстане, думаю, немалый срок для этого. Такое двуязычие стало бы цементирущим фактором стабильности, согласия, взаимоуважения в нашем общем доме. Казахи больше уважают прекрасно владеющих казахским Герольда Бельгера, Асылы Османа, Надежду Лушникову, Майю Веронскую, Оксану Петерс, Тимура Козырева, чем обрусеших казахов. Понимающие нас на казахском неказахи ближе нашей душе. Мы с ними легко находим общий язык. Мы их носим на руках. Мы хотели бы, чтобы не только они, но и все русскозычные снискали уважение и любовь со стороны основного народа республики. Разве это плохо? Не зря сказал президент: «Будущее Казахстана – в казахском языке». Он прав. Через 10 лет казахи составят 80 процентов населения. Тогда закон, естественно, будет на стороне большинства. Вот почему мы говорим, что нынешний закон оказывает медвежью услугу русскоязычным, уводя их от необратимой реальности завтрашнего дня.
– В чем вы видите выход из создавшейся ситуации?
– Некоторые русскоязычные СМИ должны прекратить подстрекательство одной части национальной интеллигенции против другой. Такой метод был использован Голощекиным в трагические годы для уничтожения этой самой интеллигенции. Наши СМИ, будь они русскоязычные или казах­скоязычные, должны работать в унисон духу независимости, духу восстановления всего утраченного, а не продолжать совковую пропаганду унижения всего казахского в Казахстане, которая вносит раскол в общество. Нацпатриоты хотят лишь одного – единства народа Казахстана, в том числе и в языковой сфере. Это не противоречит стратегическим интересам русскоязычных в стране, для которых волею судеб Казахстан стал родиной. Знание казахского, несомненно, уберет всякие языковые барьеры на их пути, облегчит их жизнь. Наша пресса должна вносить свою лепту в пропаганду государственного.
Поэтому мы настаиваем на следующем:
– новая редакция закона о языках должна требовать от госчиновников знания государственного языка;
– за нарушения закона о языках учреждения должны нести ответственность;
– обещанное Президентом 90-процентное владение населением республики госязыком к 2020 году должно быть выполнено;
– детские сады должны перейти на государственный язык в эту же пятилетку;
– гуманитарные предметы в средних школах должны вестись на государственном;
– необходимо открывать больше качественных телеканалов на казахском;
– в госучреждениях повысить зарплаты тем, кто владеет госязыком;
– вложить финансы в создание качественных мульфильмов на казахском.

Беседовал Игорь Хен
camonitor.com

Пікір жазу

Пікіріңізді енгізіңіз!
мұнда сіздің атыңызды енгізіңіз